Почта:  
Пароль:  
  Регистрация
Я никогда не устану говорить, что спорт и здоровый образ жизни — это безусловно важнейшие составляющие жизни современного человека.
Главная страница Главная страница   Фан-клуб Ольги Слуцкер  
 

АРТХРОНИКА, ноябрь 2007 г.

Спортсменка и просто красавица

Имя коллекционера Ольги Слуцкер прежде всего ассоциируется со спортом, вернее, с сетью фитнес-клубов World Class, которую она основала в 1993 году. Эта красивая и элегантная женщина не только является серьезным бизнесменом, но и олицетворяет все современные ценности. Слуцкер как будто соединяет несоединимое. Она мастер спорта СССР по фехтованию, примерная жена и мать и один из первых на постсоветском пространстве коллекционеров, сделавших акцент на современном искусстве международного класса. В ее коллекции есть все художники «современной жизни» — от Уорхола, Мэпплторпа и Анреаса Гурски до Виноградова — Дубосарского и Айдан Салаховой. Впрочем, Слуцкер протестует, когда ее называют коллекционером. «Я себя пока еще не могу назвать коллекционером. Для меня коллекционеры — это Третьяков, Щукин, Петр Авен, Пьер Броше, Игорь Маркин, Алекс Лахман, они суперэксперты, коллекционирование — их страсть. А моя страсть — спорт», — признается она. Впрочем, Слуцкер прекрасно осознает всю ценность своего собрания и не без гордости говорит, что оно составлено из вещей самого высокого качества.

Первые ценности

Покупать картины Слуцкер начала еще в 1990-е, причем тогда ее интересы лежали в области, далекой от современного искусства. «Как и многие другие, я начала покупать русское искус­ ство XIX века. Очень быстро я обзавелась целой коллекцией, в которой были полотна Корови­на, братьев Маковских, Шишкина, Кустодиева, Брюллова, Лагорио, Якоби, русские топ-авто­ры украшение наших музейных собраний». Через несколько лет Ольга обнаружила в своей уже тогда немаленькой коллекции первую под­делку: «Потом приглашенный мной эксперт выявил еще несколько фалъшаков. Это меня очень расстроило! Все купленные мной вещи сопровождались провенансами и экспертными заключениями Русского музея и Третьяковской галереи! Мне было жаль не столько потрачен­ных денег, сколько разбитых иллюзий. Я пришла к этим людям с распахнутым сердцем и деньга­ми, а они обманули меня! Я абсолютно уверена в том, что покупающий искусство человек не обязательно должен досконально разбираться во всех тонкостях предмета. Вполне естественно, что, желая сделать правильный выбор, он обра­щается к эксперту, который должен понимать всю степень ответственности перед клиентом. Когда я прихожу в магазин Cartier , мне даже не приходит в голову усомниться в подлинности камня на кольце. Если я прихожу на рынок, то знаю, что камень может быть стекляшкой, что бы мне ни говорили продавцы. Но вещи для своей коллекции я покупала далеко не на рынке, а у уважаемых питерских арт-дилеров и тра­тила на это большие деньги. Причем человек, у которого я когда-то покупала мои первые ра­боты, оказавшиеся фальшаками, процветает и прекрасно себя чувствует!».

Что делать с фальшаком?

С фальшаками сталкиваются многие коллек­ционеры, причем не только начинающие и неопытные. Даже известный своим чутьем Ге­оргий Костаки несколько раз приобретал вещи сомнительной подлинности, а Игорь Маркин заложил основы своего музея (хотя тогда он, ви­димо, не подозревал, чем кончится его внезап­ное увлечение коллекционированием), купив фальшивого Зверева. Впрочем, если коллекци­онеры и распространяются на эту тему фаль­шивок и их продавцов, то практически не каса­ются того, что происходит с подделками после их разоблачения. «Брюллов» висит в комнате моей дочери, что-то лежит на складе, что-то я продала. С одной стороны, это, конечно же, фальшаки, но с другой довольно качественная живопись. Часто подделывают только подпись известного мастера на хорошей работе масте­ра второго ряда. Дилеры нередко принимают такие вещи назад, не желая развивать скандал. К тому же всегда можно переатрибутировать эту работу и продать под ее истинным име­нем, но это все равно значит потерять день­ги. Если бы 10 лет назад я купила настоящего Брюллова, то сегодня бы эта работа оценива­лась в шестизначную сумму. Я смогла бы, ее про­дать и купить то, что мне нравится. Сегодня даже работы, русских мастеров средней руки и не первого ряда стоят немалые деньги, но, по­вторюсь, их не сравнить со стоимостью работ наших хрестоматийных художников».

Брюллов vs . Мамедов

После не очень приятной, но весьма поучи­тельной истории с поддельными Брюлловыми и Шишкиными Ольга Слуцкер пришла к не­утешительным для всех коллекционеров выводам: « Когда вдруг оказалось, что меня просто использовали, я решила больше не связываться с российскими дилерами, торгующими живо­ писью старых мастеров, — говорит она. — Од­нажды я пришла в галерею своей подруги Айдан Салаховой, чтобы купить кому-то подарок (впрочем, Слуцкер доверяла Айдан как никому). Мы болтали, и между делом я поинтересова­лась, что за работы повернуты к стене. Айдан ответила, что это современное искусство, ко­торое я не покупаю, и вряд ли мне это будет интересно. Но я все же захотела взглянуть. Оказалось, что это «Тайная вечеря» Рауфа Мамедова. Она меня просто потрясла! Я спросила, сколько она стоит, и Айдан назвала большую по тем временам цену несколько десятков ты­сяч долларов. Довольно дорого, тем более что речь шла о работе современного художника, к тому же об обработанной на компьютере фотографии. Несмотря на то, что тогда я интересовалась русской школой, я все же име­ла представление о том, что в среднем цена на работу современного российского художника не превышает нескольких тысяч долларов. Но все же даже не торгуясь купила Мамедова». Упла­ченная семь или восемь лет назад пятизначная сумма за Мамедова и сегодня кажется довольно высокой, особенно если учесть, что главные ше­девры русской части своего собрания — полотна Виноградова и Дубосарского «Миллион алых роз» (с по-барочному роскошной обнаженной императрицей отечественной эстрады Аллой Пугачевой, вокруг которой резвятся пухлые путти) и «На пленэре» (со Шварценеггером за мольбертом) — Ольга Слуцкер купила за смеш­ные по нынешним временам деньги — $7 тыс. и $17 тыс. соответственно.

Но как бы то ни было, именно «Тайная вечеря» Мамедова стала краеугольным кам­нем собрания современного искусства Ольги Слуцкер, крестной матерью которого можно назвать галеристку Айдан Салахову: «Я так рада, что ты наконец начала покупать со­ временное искусство», сказала она мне по­сле того, как я купила Мамедова, и пригласила меня поехать на Берлинскую ярмарку совре­менного искусства. Именно там я открыла для себя совсем другой мир и купила свою пер­вую работу Спенсера Туника.

Тогда я и еще, может быть, Умар Джабра илов начинали собирать западное современное искусство, нас действительно мало кто по­ нимал, все предпочитали собирать русское. У меня есть знакомые, которые собирают русский авангард, и могу сказать, что мне это сей­час ближе, чем то, с чего я когда-то начинала с русской живописи XIX века. Очень модно кол­лекционировать агитационный фарфор, но я с самого начала не хотела ничего советского... Кто-то целенаправленно собирает еврейских художников. Многие люди привержены своей культуре, немецкие экспрессионисты, под­нялись в цене в конце 80-х годов прошлого века именно потому, что богатые люди в Германии и Швейцарии активно стали покупать этих художников. Я покупаю то, что мне близко, и меня в последнюю очередь интересует, кто это сделал русский, еврей или американец. К тому же мировое искусство, которого по вполне понятным причинам нельзя было уви­деть в Советском Союзе, начинает появляться здесь в частных собраниях. На этом искусстве вырастет новое поколение русских художни­ков, поколение, которое должно стать частью международного арт-сообщества».

Критерии выбора

В отличие от многих других коллекционеров Ольга Слуцкер обладает не только индивиду­альным вкусом, но и четкой концепцией кол­лекции: она собирает только послевоенное искусство, делая акцент на произведениях за­падных авторов: «Основная часть работ в моем собрании не старше середины прошлого века, но, если мне понравилась картина художни­ ка предыдущего поколения, я могу купить и ее. Я люблю фотографию и не могла обойти своим вниманием работы Родченко, потому что его творчество повлияло на современное искусство в целом, и по той же причине я по­купаю Ман Рея». Можно добавить, что многие работы из собрания Слуцкер объединены те­мой красоты человеческого тела. «Я собираю западное искусство, из русских авторов у меня есть несколько совершенно чудесных работ Ви­ ноградова- Дубосарского, Кошлякова, Айдан, Монро, Новикова, Макаревича, Журавлева, Ку­лика и некоторых других. Я покупаю только то, что мне нравится. И если мне нравится Хельмут Ньютон, я куплю его работы, а не чьи-либо другие, например, русского художни­ка, которые несоизмеримо дешевле и поэтому растут в цене гораздо быстрее. Хотя все, что я покупала за это время, только росло в цене, а работы некоторых художников, например Ви­ноградова-Дубосарского, подорожали в десят­ки раз. Сейчас появилось много коллекционеров, которые рассматривают свои коллекции как инвестиционный проект, и это неплохо. Я зна­кома с одним замечательным израильским кол­лекционером. Он успешно занимался бизнесом и в 1970-е годы приехал в Нью-Йорк с большим количеством денег, которые предполагал инве­стировать в интересные проекты. В одном из банков ему посоветовали вложить деньги в ис­кусство. Он решил все досконально проверить, познакомился с Энди Уорхолом, с другими ху­дожниками и галеристами и в конце концовинвестировал в искусство. Сегодня у его семьи одно из лучших частных собраний в мире, при­ чем эта коллекция стала основой его бизнеса: он и его сыновьяарт-дилеры». Впрочем, Ольга Слуцкер прекрасно осознает, какие проценты в год приносит ее не такое уж и маленькое собра­ние. Сегодня цена многих купленных меньше десяти лет назад произведений выросла в разы, и Слуцкер все чаще получает предложения про­дать, например, своих Виноградовых-Дубосарских, ранние работы которых практически не­возможно найти на рынке. Впрочем, и в этом вопросе Слуцкер занимает четкую и жесткую позицию: «Я не хочу их продавать. Эти работы подпитывают меня энергетически. Возможно, если бы они нравились мне чуть меньше, я бы рассталась с ними. Вчера я получила предло­жение продать работу китайского художника, которую купила на первом Салоне изящных искусств в галерее Marlborough , в 4 раза дороже, чем я ее приобрела. Но я сказала, что не хочу продавать. Я консервативный человек, не могу даже представить себе, что значит продавать свои вещи. Но я вообще-то покупаю эти работы не для обладания, а для наслаждения».

Искусство для народа

Можно сказать, что коллекция Ольги Слуцкер стала первой доступной для публичного про­смотра частной коллекцией. Задолго до того, как открылся первый частный музей Art4.ru, Ольга Слуцкер разместила часть своего собра­ния в сети фитнес-клубов World Class, где сегод­ня можно полюбоваться на «Тайную вечерю» Мамедова, великолепного Андреаса Гурски, Владислава Мамышева-Монро и многих дру­гих. Сама Ольга говорит, что это отчасти было продиктовано недостатком свободных мест для картин в доме Слуцкер, а еще тем, что она хотела поделиться с людьми своей радостью от созерцания современного искусства. «Многие мои самые любимые работы украшают клуб на Житной, клуб, с которого начиналась моя карьера в фитнес-бизнесе, который мне при­нес успех. Они не просто висят на стенах, они вызывают дискуссию, возбуждают. Например, бурю эмоций вызывают фотографии Спенсера Туника. Мне писали письма с требованиями убрать эту гадость, другие наши члены клуба спорили, говорили, что это классная работа, в ней много драйва, просили ни за что не слу­шать тех, кто требует ее снять. Эти рабо­ты отдают очень много, кому-то это может не нравиться, но это тоже эмоции!».

Вечные ценности

Несмотря на то, что Ольга Слуцкер является современным примером для многих эмансипе, путеводной звездой нового поколения женщин, штурмующих бастионы бизнеса и редуты карье­ры, сама она является сторонницей традици­онных, не только семейных, но и религиозных ценностей. «Я живу в соответствии с еврей­ скими традициями. Год назад я поймала себя на том, что пару лет не читала ничего, кроме духовных книг. Что касается семейного уклада, я считаю, что женщина зависит и от мужа, и от дома, и от своих национальных традиций. Но зависимость бывает разная. Есть осознан­ ная зависимость, а есть мучительная, подоб­ ная заключению в тюрьме. Я - за зависимость осознанную, с желанием и с любовью. Мы за­ висим от того, будет ли наша страна процве­ тающей и стабильной, удобной и гуманной для своих граждан. Но не будем забывать, что и мы должны приложить усилия к тому, чтобы она была такой, какой мы хотим ее видеть. То же самое в отношениях с мужем или в отношении к своей нации. Религия христианство или иудаизм это институции, а вера в Бога независимая и необходимая людям категория. Недавно двое моих друзей в первый раз посети­ли в Иерусалиме квартал ортодоксальных ев­реев, и он напомнил им мир Гарри Поттера, где живут волшебники, которые, как извест­но, другие, и волшебство которых ограничено территорией их проживания. Но мне кажет­ся, что задача нашего поколения следовать не традициям внешнего облика, а традициям духовного наполнения. Насколько это сейчас актуально? Каждое поколение выполняет свое предназначение. Одевается, мыслит и даже со­бирает свое искусство».

Художник и его модель

Кабинет Ольги Слуцкер напоминает кабинет директора музея или офис галериста: окна за­вешены тяжелыми портьерами (Ольга не увере­на, что стекла рам не пропускают вредные для фотографии ультрафиолетовые лучи), стены — произведениями искусства, а книжные полки заставлены каталогами ведущих аукционных домов. Огромный Туник, поляроиды Уорхола, серебристые фотографии Мэпплторпа, клас­сический Тимур Новиков, но прежде всего в глаза бросается огромный портрет типичной ньютоновской femme fatale. В этой холодной женщине практически невозможно узнать Ольгу. «Я была первой в России покупатель­ ницей работ Ньютона и мечтала, чтобы он сделал мой портрет. Через моего агента я по­просила его об этом, он ответил, что никого не снимает, но все же просил прислать мою фотографию. Меня сфотографировали где-то на вернисаже, свет падал не очень удачно, мои волосы казались рыжеватыми, а над головой была надпись «туалет». Когда мы наконец познакомились, Хельмут спросил меня, была ли на той фотографии действительно я. Мы подружились. Хельмут оказался очень теплым и совершенно незабронзовевшим человеком, хотя, когда было нужно, он умел давать пафос. Он меня снимал 11 сентября 2001 года. Прямо на съемочной площадке меня постригли, и я стала похожа на его жену в молодости. Теле­фон был отключен, и о том, что произошло в мире, мы узнали только вечером. После съемки жена Ньютона Джун закатила замечательный ужин с водкой и борщом, было здорово! Нельзя сказать, что на этой фотографии я очень кра­сивая, но можно сказать, что она меня многому научила. Посмотрев на нее, я поняла, что мне нужно меняться, что происходит что-то не то. Мне это показал Ньютон».


 

 

 

 

 

 

 

 
  Copyright © 2009-2010 Фан-клуб Ольги Слуцкер
Контактная информация
  Рекламная группа «PRавда»
Разработка и поддержка сайта