Почта:  
Пароль:  
  Регистрация
Я никогда не устану говорить, что спорт и здоровый образ жизни — это безусловно важнейшие составляющие жизни современного человека.
Главная страница Главная страница   Фан-клуб Ольги Слуцкер  
 

Ольга Слуцкер: откровенно о личном, просто о сложном

Ольга Слуцкер со своими детьми Мишей и Аней во время фотосессии HELLO! в июне 2007 года.
«Я не нападала, я защищалась и защищаюсь от человека, воюющего со мной жестоко, без правил, с настоящей мужской агрессией»
В последние месяцы жизнь этой известной женщины, президента сети фитнес-клубов World Class, напоминает детектив. Ее развод с супругом, сенатором Владимиром Слуцкером, – история драматичная и непростая – уже вышла за рамки их частного дела, став предметом для многочисленных публикаций в прессе. Ольга Слуцкер согласилась в откровенном интервью HELLO! представить свою версию происходящего.
Ольга Слуцкер фигура известная: успешная предпринимательница – создатель и президент сети фитнес-клубов World Class, постоянная участница и тренер российской команды в популярной теле-игре «Большие гонки», светская львица, входящая в Top-100 самых красивых людей Москвы. Около двух лет назад HELLO! уже делал материал о ней. Тогда Ольга рассказывала не только о своем бизнесе, но и о муже, сенаторе Владимире Слуцкере, о детях Мише и Ане, которые ей так нелегко дались. Сложно было представить, что этот, казалось бы, такой прочный союз может когда-нибудь распасться. Но… уже несколько месяцев история, происходящая между некогда счастливыми супругами, напоминает детектив. Все началось с того, что однажды вернувшаяся с работы Ольга не смогла попасть в дом – охране не велено было пускать ее на порог. До сих пор бывшие муж и жена мирно не договорились ни о том, с кем будут проживать их дети, ни о разделе совместного имущества – идут судебные разбирательства. История эмоциональная и драматичная. Представить свою версию происходящего Ольга Слуцкер согласилась в откровенном интервью. Мы встретились в ее офисе. Несмотря на переживания, Ольга не выглядела подавленной, скорее она напоминала сжатую пружину, готовую разжаться в любой момент, чтобы продолжить борьбу за свои материнские права.
– Ольга, как вы оцениваете свое эмоциональное состояние сегодня?
– За последние месяцы, с конца марта, я пережила целый спектр эмоциональных состояний, но ощущаю себя очень собранно, у меня нет истерики, чувства безысходности, нет желания убежать от обстоятельств на край света, в моем сердце нет ненависти или злобы. При этом я, безусловно, испытываю огромную тоску по детям и большое желание отстоять свой выбор.
– А кто вас поддерживает морально?
– Конечно, и мои друзья, и мой коллектив, с которым я работаю, и даже те, кого я считала просто своими приятелями или знакомыми, порой предлагают помощь. Я всем очень благодарна. Но больше всего меня поддерживают мои родители. И со страниц журнала я хотела бы еще раз признаться им в любви. Я просто восхищаюсь этими двумя пожилыми людьми, их мужеством, их силой любви ко мне и к моим детям – Ане и Мише. Безусловно, родители являются для меня самой надежной опорой. А ведь мы давно уже не живем вместе. Они – в Петербурге, я – в Москве. Да и занимаясь с детства фехтованием, уже лет в 12 начала много ездить по СССР на сборы, на соревнования, то есть находилась вне дома. А потом вышла замуж и стала жить отдельно. Я всегда старалась оберегать родителей от своих проблем, щадила их здоровье. Произошедшее теперь скрывать было невозможно, и я очень волновалась за их реакцию, ведь мама полтора года назад пережила инсульт, у папы тоже сердце пошаливает. Раздумывая, как они ко всему отнесутся, я даже ожидала, что они могут настаивать, чтобы я пошла на компромисс, дабы не будоражить уже устроенную спокойную, сытую жизнь. Родители полностью приняли мою сторону и вместе со мной стремятся с достоинством пройти это сложное время, надеясь, что ситуация разрешится для всех нас счастливо.
«Я испытываю огромную тоску по детям и большое желание отстоять свой выбор. Если, даст бог, все благополучно закончится, я буду помогать женщинам, оказавшимся в аналогичной ситуации»

Два года назад вы рассказывали HELLO! о своих прекрасных внутрисемейных отношениях. Что же произошло?

— Мне кажется, что это свойственно любой женщине — самой себя уговаривать, что все замечательно. Наверное, тем интервью я в какой-то степени убеждала себя в том, что происходящее с нашими семейными отношениями — нормально, не хуже и не лучше, чем у других. Но за два года мы еще больше отдалились друг от друга, те ценности, в которые верю я и в которые верит Володя, остались одинаковыми лишь на словах, мы, видно, вкладываем в них разную суть. Фактически уже много лет я, имея мужа, была абсолютно одна. Володя вплоть до момента начала развода не проявлял интереса к нашей с детьми семейной жизни. Практически все каникулы мы проводили одни. Он не был с нами ни на одном детском празднике. Много лет ради детей я не признавалась себе в том, что по-женски я очень несчастлива, а ведь детям нужна счастливая мама. Я чувствовала категорическое несогласие с тем стилем жизни, который предпочитает Володя. Я не осуждаю, просто сама не могу принять это. У меня не укладывалось в голове, почему человек, а вместе с ним и наши дети, 24 часа в сутки должен находиться под сильнейшей охраной? Мы жили, как на зоне! Мы постоянно ощущали атмосферу опасности. И это было одним из самых больших моих беспокойств, потому что дети растут и вот-вот начнут осознавать, что их ограничивают в свободе передвижения. Мише 10 лет, в этом возрасте мальчики начинают жить жизнью подростков — ездить в какие-то лагеря, совершать путешествия с классом без родителей, ходить в кино с друзьями. И все это без кольца охранников. Но Владимир сказал, что так будет всегда, хочу я этого или нет. Смириться с этим я не могла.


А по вопросам воспитания детей у вас были разногласия?

— Были. У нас с Владимиром разные взгляды на воспитание детей. Самое простое и в то же время опасное — не ограничивать ребенка в его желаниях. Очень сложно, когда один родитель позволяет все — безлимитную игру в PlayStation, многочасовые просмотры мультфильмов, когда у него отсутствует требовательность к учебе. Володя мог на вопрос Миши по домашнему заданию ответить, что это полная чушь и что он может не делать эту работу. Понятно, что после этого сложно было объяснить сыну, что домашнее задание все-таки надо доделать. Мне приходилось вопреки мужу заниматься дисциплиной, воспитывать в детях трудолюбие и уважение к окружающим их людям и миру. Сейчас, когда у меня нет возможности быть рядом с Аней и Мишей, они вообще не посещают школу!!!

Г-н Слуцкер подал иск о разводе, разделе детей и имущества в конце марта, а вы — значительно позже. Почему?

— В сентябре 2008 года мы с мужем очень хорошо, как мне казалось, поговорили, я постаралась убедить его в том, что со мной не надо бороться, ведь я женщина, которая много лет была ему хорошей женой, я мать двоих наших детей, и, как ни крути, через детей мы будем связаны всю жизнь. Он заверил меня, что развод пройдет цивилизованно, безболезненно и тихо. Единственное, он попросил подождать 4—5 месяцев, пока у него закончатся два судебных разбирательства. Конечно, я согласилась и ждала, я не могла себе представить, что мужчина, с которым я прожила 20 лет, втихаря готовится к атаке не меня. Это в мою систему координат не укладывалось. По совету юристов возник мой иск — как вынужденная мера. Я не нападала, я защищалась и защищаюсь от человека, воюющего со мной жестоко, без правил, с настоящей мужской агрессией.

Известно, что однажды, вернувшись с работы, вы не смогли попасть домой — охрана, исполняя приказ вашего мужа, не пускала вас. Почему вдруг?

— Это «вдруг» совсем не вдруг, это обдуманный план действий. Дело в том, что по российскому законодательству ребенка, которому уже исполнилось 10 лет, имеют право спрашивать в суде о том, с кем он хочет жить после развода родителей — с мамой или с папой? Поэтому изоляция детей от меня и моих родителей была спланированным действием, дающим Владимиру возможность провести психологическую обработку Миши (Аня еще мала — ей 5 лет) и подготовить его к суду. 3 июня я проснулась, детки пришли ко мне в спальню пожелать доброго утра, мы с ними обсудили наши выходные, и я уехала на работу. Возвратившись в 18.30 домой, я оказалась у запертых ворот. Вышел охранник и сказал, что имеет распоряжение моего мужа не пускать меня домой. Я возмутилась: почему, по какому праву, это же мой дом?! Только представьте, вы приезжаете после работы к себе домой, в дом, который вы построили, где живут ваши дети, находится собака, которую вы подарили сыну, где есть сад, который вы пестуете, и вас элементарно не пускают! Я позвонила Анечке (меня тогда еще соединяли с детьми). Она говорит: «Мамочка, почему ты уехала в Лондон?» Видимо, им так сказали. Отвечаю: «Я не уехала. Я сейчас здесь, у калитки. Выходи ко мне». Я наивно надеялась, что сейчас дети выйдут и все уладится. Она передала трубку моему сыну, который с утра был со мной, как и всегда, ласков, а тут совершенно бессвязно, зомбированным испуганным голосом стал повторять вслед за шепотом какой-то женщины: «Мама, тебе надо ждать папу. Мама, как папа решит, так и будет. Папа всегда прав». И разъединение. Я звоню своему юристу — что делать? Он сказал, что мы все должны делать строго по закону, и посоветовал вызвать милицию по «02». Я вызвала. В это время вышел Владимир в окружении шести своих охранников с автоматами. Они окружили машину, я внутри, мне страшно. Володя стал стучать в окно: «Выйди из машины». «Я боюсь», — говорю. Тогда один из охранников предложил: «Владимир Иосифович, хотите, я окно разобью и выволоку ее оттуда?» В этот момент на мое счастье подъехал отряд милиции, и я объяснила: «Меня не пускают домой. Там мои несовершеннолетние дети, я волнуюсь!» И тут Владимир сказал странную вещь: что дети в состоянии стресса, они боятся матери, то есть меня, что сейчас с ними психолог, и добавил, что как член Совета Федерации он никакого объяснения по поводу происходящего милиции давать не будет, для этого нужно постановление Верховного Суда. Но милиция настаивала, что меня должны впустить. И Володя пообещал, а сам уехал. Пока заполняли протокол, пока я провожала милицию до машины… В общем, когда я снова подошла к воротам, они были опять закрыты, и охранник вновь сказал: «Извините, Ольга Сергеевна, но Владимир Иосифович распорядился, чтобы вас не пускали».


А где вы в настоящее время живете?

— Я живу у своей подруги.

Как дети реагировали и реагируют на происходящее?

— Я не знаю. С утра 3 июня я их ни разу не видела, а с 5 июня даже не слышала — с ними не соединяют ни меня, ни моих родителей. Я пыталась позвонить Владимиру, но он под разными предлогами уходил от разговора. Я даже посылала ему телеграммы на все адреса, где он только может жить и работать, с просьбой назначить время и место встречи с детьми. Молчание. Я писала и посылала телеграммы в опеку Хорошево-Мневников (по месту фактического проживания детей), ведь именно опека может попытаться воздействовать на Владимира, поскольку имеет такие права. Но опека ведет себя индифферентно. Я очень волнуюсь, потому что не имею никакой информации о здоровье сына и дочери, об их психологическом состоянии. Я знаю, что их окружают люди, близкие к Владимиру. Я абсолютно уверена, что мои родители никогда не позволили бы мне поступать так же, как сейчас поступает Владимир со всеми нами.

Писали, что Миша якобы хочет жить с отцом. Это так?

— Откуда мы это знаем?! Дело в том, что до 3 июня этот вопрос вообще не стоял, потому что дети не знали ни о разводе, ни о том, что вообще есть какие-то проблемы. Они просто дети, которые любят и маму, и папу. Но сейчас с Мишей и Аней работает психолог, очень плотно работает… Даже взрослыми можно манипулировать, а детьми проще простого. Я считаю, что 10-летнего ребенка недопустимо опрашивать в суде — только слабый человек может этим воспользоваться. Нужно быть очень сильным, мудрым и бесконечно любящим родителем, чтобы не впасть в соблазн и не воспользоваться детской незащищенностью.

Психологи утверждают, что полностью заменить детям мать отец не способен. Какие аргументы в свою пользу приводит г-н Слуцкер?

— Проблема в том, что Владимир Слуцкер не приводит никаких аргументов. В исковом заявлении, поданном им в суд, отражены только формулировки, что брак и семья распались и восстановлению не подлежат, просьба развести его с Ольгой Слуцкер, определив место жительства детей с ним и список имущества, на которое он претендует. Несколько месяцев мои юристы просят суд, чтобы он обязал истца Владимира Слуцкера аргументировать, почему он считает, что мы должны развестись и почему дети должны жить именно с ним. В силу закона истец обязан указать основания для своего иска или обстоятельства, на которых он основывает свои требования, для того, чтобы ответчик мог выстроить свою защиту в суде. Но до сих пор я не знаю, от чего защищаться.

Но один из аргументов был озвучен в прессе, что вы уделяли детям мало времени. Как было на самом деле?

— Скажу так: подобное обвинение можно предъявить любой работающей и достигшей чего-то в карьере женщине. Таких женщин у нас в стране миллионы, так что же, все мы не имеем права воспитывать детей?! У меня обычная пятидневная рабочая неделя. Да, я уходила на работу к 10 утра, заканчивала в семь вечера и, вернувшись домой, чтобы провести время с детьми, могла снова уйти на какое-то мероприятие — я человек публичный и мне приходится бывать в свете. Выходные я всегда проводила с детьми. Когда появилась Анечка, я специально оставила пост генерального директора компании, осознавая, что оперативная управленческая деятельность забирает больше времени, чем должность президента. За 10 лет жизни Миши и 5 лет жизни Анечки не было ни одного праздника, ни одних каникул, ни одного важного события в их жизни, которые бы я пропустила. Мы много путешествовали вместе, вместе катались на лыжах, в любую погоду я стояла в очереди на аттракционы, была всегда рядом, когда они болели. Я не считаю все это какой-то заслугой — это нормальная материнская жизнь. И вот теперь я столкнулась с тем, что каждый раз перед очередным судебным заседанием на меня выливается порция провокационной лжи и грязи. Но, к сожалению, как говорил Геббельс: «Чем чудовищнее неправда, тем больше верят в нее люди». Та война, которая сейчас против меня развернута, ведется по правилам Геббельса.


— Ваш личный доход позволяет поддерживать уровень жизни, к которому привыкли вы и ваши дети?

— Уровень жизни, который дает возможность моим детям получить хорошее образование, прекрасное медицинское обслуживание, выезжать на каникулы в популярные и интересные места, я могу себе позволить. Правда, Володя пообещал, что после развода я останусь ни с чем. Дело в том, что в большинстве семей мужчина — добытчик, он кует благосостояние, а жена не участвует в бизнесе, но при разводе стремится у него что-то отсудить. У нас другая история: Володя хочет поделить то, что принадлежит мне. Как суд определит, так и будет, хотя терять свое имущество мне не хочется. Но для меня «остаться ни с чем» не значит потерять имущество, это означает потерять себя.

Развод, суды… Чтобы не наделать ошибок, подобными делами нужно заниматься с холодной головой. Что помогает вам психологически приводить себя в порядок, снимать стресс?

— Наверное, воля. Когда произошло это отрезание детей от меня и я пошла по инстанциям, то была переполнена эмоциями. Я бегала по кабинетам, пыталась прорваться к влиятельным людям, докричаться, что происходит дикая несправедливость, умоляла, чтобы мне помогли, но везде упиралась либо в равнодушие, либо в нежелание сталкиваться с сенатором. Я запустила себя — ходила в одной и той же одежде, не использовала косметику, мне практически некогда было уложить волосы и сделать маникюр, я дико похудела. Я была в состоянии, близком к коллапсу, даже от одной высокопоставленной чиновницы услышала: «Оля, выключи эмоции!» Но взять себя в руки, включить ясный разум у меня не получалось. Спустя еще недели три, когда я уже выглядела, как тень, один мой хороший товарищ сказал мне: «Может, это именно то, чего добивается Владимир, — чтобы ты перестала быть самой собой, чтобы тебя сжег стресс? А ведь твоим детям нужна здоровая и красивая мама, поэтому, давай-ка, соберись!» Одна моя подруга, очень мудрая женщина и прекрасная мать, подсказала: «Тебе сейчас нельзя думать о детях. Если ты будешь ежесекундно мысленно к ним возвращаться, то не выдержишь и не выиграешь. Просто мозги не будут работать в нужном направлении». И я собрала волю. Днем я научилась концентрироваться и думать не о детях, а о том, что мне еще сделать, чтобы добиться правды и справедливости.

Ваша история постепенно обрастает какими-то детективными событиями: то у адвоката противоположной стороны крадут материалы дела, то вы будто бы незаконно делаете сыну дубликат загранпаспорта, чтобы затем вывезти детей за границу. Эти факты имели место?

— Каждый родитель имеет право сделать своему ребенку любой документ, а вот вывезти ребенка за границу без согласия второго родителя невозможно. Да и это абсолютно не моя история — бегать с детьми по миру. Это полный абсурд. Зачем мне сбегать из своей страны?! Зачем прятать детей от отца?! Эти обвинения неправдивы и беспочвенны. Что касается регулярных ограб-лений адвокатов Владимира… (Иронизирует.) Даже комментариев нет на эту тему. (Улыбается.)

В прессе прошло неоднозначное интервью вашего бывшего шофера. Вы можете это прокомментировать?

— (Вздыхает.) Получается, что любой водитель, подвезший тебя до какого-то дома или гостиницы, где находится масса популярных ресторанов, с каким-либо твоим приятелем, может делать свои выводы о твоей жизни и давать об этом интервью. Шофера использовали, чтобы разрушить мою репутацию, отношение общества ко мне, мою связь с детьми. Люди слабы, пугливы, завистливы… Кто-то может выдержать пресс давления, кто-то нет; кто-то может отказаться от денег, кто-то нет. Это личный выбор каждого.

Какой главный урок вы получили, проходя через эту действительно драматичную ситуацию?

— Я поняла, что женщина в нашей стране очень беззащитна. Даже такая женщина, как я, которая имеет финансовую возможность прийти к качественным юристам, имеет известность и влиятельных друзей, абсолютно беззащитна перед мужчиной, имеющим деньги и власть. К сожалению, на сегодняшний день государство не защищает свою мать, свою жену, свою сестру. Об этом красиво написано в стихах, которые выразительно читают со сцены, но в жизни этого нет. Поэтому я для себя решила: если, даст Бог, все благополучно закончится, устаканится, то я буду помогать женщинам, оказавшимся в аналогичной ситуации, но не имеющим возможности помочь самим себе.

Текст: Мария Сперанская
Фото: Кirill Nikitenko, Влад Локтев
Стиль: Арина Ломтева
Make-up: Артем Пустовит,
визажист Dior
Прическа: Марина Аненкова

 

 

 

 

 

 

 

 
  Copyright © 2009-2010 Фан-клуб Ольги Слуцкер
Контактная информация
  Рекламная группа «PRавда»
Разработка и поддержка сайта